Ранние находки кожаной обуви на территории Западной Европы

Материал любезно предоставлен СГ КИФ «Чёрный доктор» http://www.blackdoc.h15.ru/

Е. И. Оятева

Исследование древней кожаной обуви связано с определением сырья, из которого она изготовлена, конструкции формы и приемов украшения.

При условии хорошей сохранности остатков, специалисты определяют по рисунку наружной поверхности кожи — мереи — ее биологическую принадлежность, но одного такого определения недостаточно, важно восстановить и технологию ее обработки.

На современном уровне развития химии анализ не дает возможности определить результаты первичной выделки шкур и отличить их от следов длительного пребывания р культурном слое. Никаких конкретных выводов пока сделать невозможно, поэтому наиболее перспективными оказались результаты изучения конструкции обуви. Конструирование заключается в крое заготовок и креплении их. По контурам заготовок, выкроенных по специальному шаблону, и характеру скрепляющих швов все образцы группируются в типологическую схему, которая соподчиняет формы по совокупности технологических признаков.

По этой схеме кожаная обувь всех времен разделяется на мягкий и жесткий типы конструкции. Первый состоит из основных деталей, второй — тоже из основных, но укрепленных прокладками, поднарядами, многослойными подошвами, стельками, каблуками, набойками. Такое разделение отражает различие в изготовлении обуви, наиболее четко прослеживающееся во второй половине XIII в. До этого времени в Европе преобладала мягкая кожаная обувь.

Мягкая, обувь представлена цельнокроенными (однодетальными) и детальнокроенными (двух- и трехдетальными) заготовками, состоящими из 2 частей: подошвы и верха (цельнокроенного или двухчастного). Развитие кроя идет по пути дальнейшей детализации заготовок.

Детальнокроенные заготовки известных нам материалов скреплялись нитями. Ремешками в средневековье, главным образом, чинили обувь. Нитки от длительного пребывания в сырой земле, как правило, распадаются и поэтому о характере швов можно судить лишь по проколам и отпечаткам.

Большой простор для изучения дают различные покрои основных деталей (рис. 1). Удалось обнаружить три вида кроя подошв: I — с округлым носком и удлиненной пяткой; II — с округлыми и носком и пяткой; III — с удлиненным носком и округлой пяткой. Покрой подошвы определяет в какой-то мере и покрой верха. Так, удлиненные носок или пятка требуют конструктивного сопряжения обеих частей, поэтому по нижнему краю заготовки верха, на заднике или на носке, имеются специальные подтреугольные вырезы.

Заготовки верхов по особенностям расположения шва (спереди, сбоку, сзади) создают в свою очередь разновидности кроя. При дальнейшей классификации принимаются во внимание изменения в покрое мелких элементов заготовки верха (высота, обрез верхнего края, система крепления на ноге) и различные приемы украшения (ажур, тиснение, вышивка, нашивка бляшек и т. п.).

Основой типологической схемы служит последовательность координирующих признаков, отражающих технологическое разнообразие и единство форм обуви. Изменение технологии можно проследить лишь при широком хронологическом и территориальном охвате материала и при единой методике исследования. Изложенные выше основные принципы технологического анализа и классификации разработаны на древнерусских коллекциях кожаной обуви; проверены и детализированы на коллекциях обуви средневековых городов Польши. Эта работа написана для проверки методов исследования на древних европейских материалах.

Находки ранних образцов кожаной обуви представлены фрагментированными и недостаточно точно атрибутированными единичными экземплярами в противоположность массовым, систематизированным коллекциям из городов средневековья. Обнаружены остатки обуви на торфоразработках в Северной Германии, Голландии, Англии, Дании, Норвегии (получившие название «Moorfunde»), а также случайно сохранившиеся в могильниках.

Анализируя лишь те находки, .которые оказались доступны по зарубежным публикациям, мы не ставим задачу всеобъемлющего критического охвата материала.

Источником для данной работы послу­жили исследования Георга Гирке и Роберта Форрера, где собраны воедино разрозненные первичные издания подобных находок в XIX — начале XX в., и ряд статей с позднейшими публикациями кожаной обуви из Дании, Норвегии, Северной Германии. Большое исследование Анны-Лизы Буш посвящено находкам обуви в римских лагерях. Шарлотта Блиндхейм дала блестящий анализ обуви из Осеберга. Незначительное по количеству, но чрезвычайно ценное по исторической значимости, европейское собрание ранних образцов кожаной обуви и в настоящее время пополняется археологическими раскопками.

Однако из-за плохой сохранности или нечеткой публикации далеко не все известные находки могут быть использованы в настоящем исследовании. Технологический анализ обуви может быть проведен, когда опубликованы чертежи заготовок, а не только общий вид изделия. Изложенная ниже классификация включает лишь те находки, о конструкции форм которых у автора сложилось достаточно четкое представление.

По типологической схеме большое ко­личество ранней обуви относится к однодетальной — цельнокроенной (рис. 2). По методу крепления цельнокроенные формы представлены тремя разновидно­стями: I — ременносшитые, II — с нитяными швами, III — смешанные, когда пятка сшита нитками, носок стянут ремешком. По краям заготовок четко видны следы: широкие и длинные вырезы — для ремешка, мелкие, частые проколы — для нити.

Ременносшитые формы (I) крайне малочисленны. Эта группа представлена пока единственной находкой пары башмаков в Лексвиге. Покрой их прост и лаконичен. Сформованы башмаки ременной затяжкой. Безусловно, к этой же группе относятся и аналогичные, но с глубоким вырезом на подъеме, башмаки с о. Аран.

Формы с нитяными швами (II) представлены несколько большим количеством образцов. Контуры этих заготовок услож­нены. Датские башмаки и башмаки из погребения № 2 Оберфляхтского могильника имеют более сложную трехчастную структуру носка, при двухчастной структуре пятки. В заготовке башмака из Гол­ландии и носок и пятка — трехчастны. А башмаки из Северной Германии своеобразны: в заготовке четко намечены верх и подошва, но выкроены они слитно. В этой группе прослеживается тенденция развития кроя.

Формы со смешанным креплением (III) гораздо более многочисленны. Покрои носковых частей заготовок очень разнообразны, однако формируется носок всегда за счет ременной затяжки или переплетения. Структура пяточной части то двухчастна, то трехчастна.

Таким образом, типологическая схема цельнокроенных однодетальных форм демонстрирует развитие контуров кроя заготовок от простых к усложненным и основные закономерности приемов изготовления.

Так как разработка классификации мягкой кожаной обуви не завершена и вопрос о точности датировок не имеет существенного значения, в этой статье задача критического пересмотра датировок отдельных находок кожаной обуви не ставится и используется датировка, принятая в первой публикации.

На фоне основных закономерностей в изготовлении обращают на себя внимание явные неточности, допущенные исследователями при реконструкциях. Так, например, Маргарет Хальд посвящает одну главу книги находкам кожаной обуви. Глава иллюстрирована фотографиями общего вида реставрированных башмаков и авторскими чертежами их заготовок. По чертежам формы обуви смоделировать не удалось. Не имея в руках подлинных изделий, трудно обнаружить ошибки в чертежах всех четырех образцов, но башмак из Ginding'a явно имел не двухчастную, как ошибочно изобразила М. Хальд, а трехчастную структуру носка.

Второй аналогичный случай еще более показателен. В трех погребениях (№ 2, 17 и 20) Оберфляхтского могильника сохранились остатки обуви. В погребениях № 2 и № 20 в относительно хорошем состоянии, а в погребении № 17 — только обрывок носка. Реконструкция башмака из женского погребения № 2 указывает на его принадлежность ко II группе форм цельно-кроенной обуви. Что касается башмака из погребения № 20, то он относится к III группе, так как его заготовка в одной части скреплялась ремнем, а в другой — нитяным швом. Исследователи Оберфляхтского могильника ошибочно реконструировали обувь, перевернув заготовку, и вместо обычных для этой группы ременной затяжки носка и сшитой нитками пятки, получилась необычная форма со сшитым нитками носком и собранной на ремешок пяткой. Если повернуть заготовку в ее нормальное положение, то общий вид будет соответствовать всем остальным формам этой группы, а главное совпадет с формой башмака из мужского же погребения № 17, тем самым внесет ясность в его конструкцию (рис. 3).

Но если форма обуви в мужских погре­бениях (№ 17 и 20) одинакова, из одной классификационной группы, то обувь женского (№ 2) погребения попадает в Другую группу, отличаясь приемами кроя и пошива. В чем причина одновременного сосуществования разных форм, не имеющих полного соответствия между собой всей совокупности технологических признаков?

Этот вопрос рассматривался Подробно во многих наших работах. Историческая сущность подобного явления заключается в этнической принадлежности форм — вот вывод, который дали результаты тщательного анализа материала.

Следовательно, единство форм обуви в погребениях № 17 и № 20 Оберфляхтского могильника отражает этническое единство погребенных мужчин, и в то же время подтверждает иноэтничное происхождение погребенной женщины.

Находки обуви в женских погребениях весьма показательны, но не всегда понятны. В большинстве случаев встречаете по одной паре обуви (Оберфляхтский могильник III—VII г.в., захоронение VI в. франкской королевы Арнегунды). Но в женском погребении VI в. под хорами Кельнского собора были найдены две технологически различные пары обуви: одна — входившая, вероятно, в комплекс погребальной одежды, вторая — хранившаяся в специальном сундучке.

В этой связи необходимо вспомнить и о всемирно известном Осебергском погребении. В корабле, под высоким курганом, в начале IX в. была похоронена вместе со своей служанкой королева Оса — дочь конунга фолька Агдер Харальда, жена конунга Вестфолька Гудреда, мать Хальвдана Черного, бабка Харальда Прекрасноволосого.

В разграбленной камере, среди разрозненных останков двух женщин, были обнаружены три пары мягкой, детальнокроенной (двухдетальной) кожаной обуви.

1-я пара (комплекс № 304) сохранилась полностью, так как была положена в специальную берестяную коробку. По своим технологическим признакам (подошва с округлым носком и удлиненной пяткой, вырез на заднике заготовки верха) эта пара относится к I разновидности кроя, к группе со швом спереди.

2-я пара представлена левым башмаком из комплекса № 172. Технологически (подошва с округлыми и носком и пяткой) она относится ко II виду кроя, к группе со швом сбоку.

3-я пара представлена неполностью сохранившимся (отсутствует носок заготовки верха) правым башмаком из комплекса № 172. Подошва с округлым носком и удлиненной пяткой, вырез на заднике верха свидетельствуют о принадлежности этой пары к I виду кроя, к группе со швом сбоку.

Вместо обычной пары для погребального комплекса одежды, одна из женщин имела две пары. Кому именно принадлежали две пары? Какие пары? И почему все они технологически различны?

Начнем с последнего вопроса. 1-я и 3-я пары обуви входят в I разновидность кроя, но не тождественны по всей сумме технологических признаков (разное расположение швов на заготовках верхов), следовательно, хотя они и различны, но в рамках единой этники. Что касается 2-й пары, то ее принадлежность ко II разновидности кроя свидетельствует об ином, чем две первые, этническом происхождении.

Как сочетались между собой пары обуви. На этот вопрос уже ответили норвежские археологи, определив экспериментальным путем (по отливкам), что баш­маки № 304 (1-я пара) и левый башмак из комплекса № 172 (2-я пара) сшиты по одной колодке. Не возникло у них никаких сомнений и в том, что обе пары могли принадлежать только королеве Осе.

Нельзя не согласиться с этими выводами, потому что нарушить погребальный обряд мог только человек, облеченный ав­оритетом власти, в данном случае сын королевы Осы конунг Вестфолька Хальвдан Черный, похоронивший свою мать со всеми королевскими почестями.

Нарушение обряда отразило сложное положение королевы Осы. Будучи дочерью конунга фолька (племени) Агдер Харальда, она не была откуплена у родичей «даром и словом», как предусматривал брачный ритуал, а похищена конунгом Вестфолька Гудредом. Похищенная женщина, независимо от ее происхождения, считалась «небрачной» женой, поэтому, фактически занимая место жены Гудреда и королевы, Оса продолжала считаться членом племени (фолька) Агдер. Вот почему обувь надетая при погребении, отражает принадлежность Осы к племени своего отца, а положенная в берестяную коробку — ее настоящее положение королевы племени Вест. Что касается служанки, то она, по всей вероятности, происходила из Вестфолька и приходилась родственницей Гудред.

Рассмотренный материал, хотя и неоднократно ранее исследованный и использованный для иллюстрации многих книг, оказывается, таит в себе еще не исчерпанные запасы для изучения, а классификация по совокупности технологических признаков собраний древнейших форм кожаной обуви приводит к выявлению целого ряда закономерностей в приемах изготовления, открывающих доступ к историческим обобщениям.